|
|
ГОДЫ ОТ ТЕБЯ КО МНЕ Вот я плачу, и снова твои развеваются волосы. Синевой твоих глаз накрываешь ты стол нашей любви: постель между летом и осенью. Пьём мы то, что не я, и не ты, и не кто-то другой приготовил: Мы Пустое глотаем, Последнее. На себя смотрим в зеркале глуби морской и на стол накрываем проворней: Ночь есть ночь, она начинается утром, кладёт меня, ночь, к тебе. DIE JAHRE VON DIR ZU MIR Wieder wellt sich dein Haar, wenn ich wein. Mit dem Blau deiner Augen deckst du den Tisch unsrer Liebe: ein Bett zwischen Sommer und Herbst. Wir trinken, was einer gebraut, der nicht ich war, noch du, noch ein dritter: wir schlürfen ein Leeres und Letztes. Wir sehen uns zu in den Spiegeln der Tiefsee und reichen uns rascher die Speisen: die Nacht ist die Nacht, sie beginnt mit dem Morgen, sie legt mich zu dir.
ЛУЧ ВО МРАКЕ Светлее всего пылали волосы моей Закатной Возлюбленной: из легчайшего дерева гроб ей по воде отправляю. Омываем волнами он, словно в Риме – постель наших снов; носит белый парик, как и я, у него – хриплый голос: говорит он, как я, как впускаю к себе сердца. Он заводит французскую песенку, что я осенью пел о любви, когда в Поздней стране был в отъезде и письма Рассвету писал. Гроб – чудесная лодка, вырезанная из древа надежд. Вот и я в ней, когда был моложе, чем глаз твой, по течению крови плыл. А теперь ты юна, словно мёртвая птица на мартовском снеге, гроб к тебе приплывёт и французскую песню споёт. Вы легки: вы проспите весну мою до конца. Я же легче: я перед чужими пою. NACHTSTRAHL Am lichtesten brannte das Haar meiner Abendgeliebten: ihr schick ich den Sarg aus dem leichtesten Holz. Er ist wellenumwogt wie das Bett unsrer Träume in Rom; er trägt eine weiße Perücke wie ich und spricht heiser: er redet wie ich, wenn ich Einlaß gewähre den Herzen. Er weiß ein französisches Lied von der Liebe, das sang ich im Herbst, als ich weilte auf Reisen in Spätland und Briefe schrieb an den Morgen. Ein schöner Kahn ist der Sarg, geschnitzt im Gehölz der Gefühle. Auch ich fuhr blutabwärts mit ihm, als ich jünger war als dein Aug. Nun bist du jung wie ein toter Vogel im Märzschnee, nun kommt er zu dir und singt sein französisches Lied. Ihr seid leicht: ihr schlaft meinen Frühling zu Ende. Ich bin leichter: ich singe vor Fremden.
ШАНСОН НЕКОЙ ДАМЕ В ТЕНИ Когда Безмолвная обезглавить тюльпаны придёт:
Кто выиграет?
Кто проиграет?
Кто подойдёт к окну?
Кто первым окликнет её по имени? Есть некто, кто мои волосы носит.
Он носит их, как покойников носят на руках.
Он носит их, как небосвод носил мои волосы в год, когда я полюбил.
Он носит их из тщеславия. Тот выиграет.
Тот не проиграет.
Тот не подойдёт к окну.
Тот не назовёт её по имени. Есть некто, кто носит мои глаза.
Он их носит с тех пор, как закрылись врата.
Он их носит на пальце, как кольца.
Он их носит, как черепки наслаждения, как осколки сапфира:
он был мне осенью братом уже;
он считает уже дни и ночи. Тот выиграет.
Тот не проиграет.
Тот не подойдёт к окну.
Тот последний, кто назовёт её имя. И есть некто, у кого те слова, что я говорил.
Он их носит, как свёрток подмышкой.
Он их носит, как носят часы самый горестный час свой.
Он их носит от порога к порогу, он не выкинет их ни за что. Тот не выиграет.
Тот проиграет.
Тот подойдёт к окну.
Тот первым окликнет её по имени.
Тот вместе с тюльпанами не снесёт головы. CHANSON EINER DAME IM SCHATTEN Wenn die Schweigsame kommt und die Tulpen köpft: Wer gewinnt? Wer verliert? Wer tritt an das Fenster? Wer nennt ihren Namen zuerst? Es ist einer, der trägt mein Haar. Er trägts wie man Tote trägt auf den Händen. Er trägts wie der Himmel mein Haar trug im Jahr, da ich liebte. Er trägt es aus Eitelkeit so. Der gewinnt. Der verliert nicht. Der tritt nicht ans Fenster. Der nennt ihren Namen nicht. Es ist einer, der hat meine Augen. Er hat sie, seit Tore sich schließen. Er trägt sie am Finger wie Ringe. Er trägt sie wie Scherben von Lust und Saphir: er war schon mein Bruder im Herbst; er zählt schon die Tage und Nächte. Der gewinnt. Der verliert nicht. Der tritt nicht ans Fenster. Der nennt ihren Namen zuletzt. Es ist einer, der hat, was ich sagte. Er trägts unterm Arm wie ein Bündel. Er trägts wie die Uhr ihre schlechteste Stunde. Er trägt es von Schwelle zu Schwelle, er wirft es nicht fort. Der gewinnt nicht. Der verliert. Der tritt an das Fenster. Der nennt ihren Namen zuerst. Der wird mit den Tulpen geköpft.
ВОСПОМИНАНИЕ О ФРАНЦИИ Давай, вспоминай со мной: небо Парижа, осенний безвременник… Мы синих купили сердец у цветочницы: и поставили в воду, и они расцвели. И пошёл в нашей комнате дождь, и явился сосед наш, monsieur Le Songe, худой человечек. Стали в карты играть, и я проиграл зрачки; ты мне волосы одолжила, я проиграл их, и он нас до смерти избил. Вышел в дверь он, дождь вышел за ним. Мы лежали, мертвы, и могли дышать. ERINNERUNG AN FRANKREICH Du denk mit mir: der Himmel von Paris, die große Herbstzeitlose. . . Wir kauften Herzen bei den Blumenmädchen: sie waren blau und blühten auf im Wasser. Es fing zu regnen an in unserer Stube, und unser Nachbar kam, Monsieur Le Songe, ein hager Männlein. Wir spielten Karten, ich verlor die Augensterne; du liehst dein Haar mir, ich verlors, er schlug uns nieder. Er trat zur Tür hinaus, der Regen folgt' ihm. Wir waren tot und konnten atmen.
Но сначала уведомление: обращаю внимание заходящей сюда публики на то обстоятельство, что, лелея и вынашивая мечту о когда-нибудьнишном бумажном издании публикующихся под тэгом Пауль Целан переводов, автор означенных переводов, которые он же сам рассматривает как черновики, хотя и копирайтные, уведомляет вышеназванную публику о том, что ровно через неделю, 17 июля 2009, он приступит к планомерной аннигиляции всех постов под вышеприведённым тэгом, начиная с первого стихотворения, последовательно, вплоть до последнего, по одному стихотворению в каждый день. Уведомление второе: дорогие друзья, спасибо за внимание к моей работе, иногда просто думаешь, а кому на .. это надо, да пропади оно всё пропадом и пр. и пр. ... но кончаешь малодушничать, увидев ваши чудесные юзерпики, и начинаешь, напротив того, корить себя за малодушие... еще бы побольше критики, ей-Богу, маловато, братцы, критики, сестрицы, маловато, помощи неоткуда больше, кроме как...спасибо, милые... КАМЕНЬ ИЗ МОРЯ Белое сердце нашего мира, его потеряли мы в час, как желтел кукурузный лист: выпало сердце клубочком, легко покатилось из наших бессильных рук. И пришлось нам новое прясть, сна красноватую шерсть у песочных могил сновидений: только вышло не сердце, но волосы с головы валуна из глуби морской, скудное украшение его чела, погрязшего в думах о раковинах и волнах. А вдруг его в воздух ночная воля поднимет у врат того города, чьё восточное око видит дом, в котором лежим, черноту моря вкруг рта и тюльпаны из Голландии в волосах. Перед ним они пики несут, как мы – сновидение, так от нас укатилось белое сердце нашего мира. И стала ему кучерявая пряжа вокруг головы, в диковинку шерсть, прекрасная, вместо сердца. О стук, что возник и угас! Вьются покровы в Конечном. DER STEIN AUS DEM MEER Das weiße Herz unsrer Welt, gewaltlos verloren wirs heut um die Stunde des gilbenden Maisblatts: ein runder Knäuel, so rollt' es uns leicht aus den Händen. So blieb uns zu spinnen die neue, die rötliche Wolle des Schlafs an der sandigen Grabstatt des Traumes: ein Herz nicht mehr, doch das Haupthaar wohl des Steins aus der Tiefe, der ärmliche Schmuck seiner Stirn, die sinnt über Muschel und Welle. Vielleicht, daß am Tor jener Stadt in der Luft ihn erhöhet ein nächtlicher Wille, sein östliches Aug ihm erschließt überm Haus, wo wir liegen, die Schwärze des Meers um den Mund und die Tulpen aus Holland im Haar. Sie tragen ihm Lanzen voran, so trugen wir Traum, so entrollt' uns das weiße Herz unsrer Welt. So ward ihm das krause Gespinst um sein Haupt: eine seltsame Wolle, an Herzens Statt schön. O Pochen, das kam und das schwand! Im Endlichen wehen die Schleier.
ТЁМНЫЙ ГЛАЗ В СЕНТЯБРЕ Каменный капюшон времени. Всё роскошнее льются локоны боли вкруг лица Земли, у щеки пьяного яблока, опалённого дыханием безбожной ворожбы: чудесный говорок чужд той игре, которую они затеяли в лютом Противосиянии его грядущего прихода. Во второй раз цветёт каштан: знаком скупо зардевшегося упования на скорое возвращение Ориона: ясно-звёздный пыл слепых друзей неба призывает его восход. Неприкрытый, у врат сновидения сражается одинокий глаз. Того, что случается каждый день, довольно ему, чтобы знать: в восточном окне появится ночью узкий подвижный силуэт Надежды. Во влагу её ока вонзишь ты меч. DUNKLES AUG IM SEPTEMBER Steinhaube Zeit. Und üppiger quellen die Locken des Schmerzes ums Antlitz der Erde, den trunkenen Apfel, gebräunet vom Hauch eines sündigen Spruches: schön und abhold dem Spiel, das sie treiben im argen Widerschein ihrer Zukunft. Zum zweitenmal blüht die Kastanie: ein Zeichen der ärmlich entbrannten Hoffnung auf Orions baldige Rückkunft: der blinden Freunde des Himmels sternklare Inbrunst ruft ihn herauf. Unverhüllt an den Toren des Traumes streitet ein einsames Aug. Was täglich geschieht, genügt ihm zu wissen: am östlichen Fenster erscheint ihm zur Nachtzeit die schmale Wandergestalt des Gefühls. Ins Naß ihres Auges tauchst du das Schwert.
Телеканал "Россия" наконец-то начал показывать многосерийный документальный фильм Олега Дормана "Подстрочник" - это беседы с Лилианой Лунгиной, сделанные в последние год-полтора ее жизни. Фильм действительно очень хорош, он идет с 6 июля по "России" в 22.45 каждый день. Именно об этом фильме шла у нас речь на встрече "Метаморфоз" с Натальей Мавлевич. А уменя как назло телевизор не работает -:((
Wed, Jul. 8th, 2009, 03:26 pm
Анонс
А сегодня вечер с В. Вебером, если кто не помнит. Поэт, произак, переводчик, издатель. Будем о Готфриде Бенне говорить. И не только. Начало в 19.00. Приходите. Всем буду рад.
ТРИЗНА Пусть ночь из бутылок пустеет в высоких стропилах искуса, был вспахан зубами порог, и высеян гнев до утра: и мох ещё раньше взойдёт, чем с мельниц они возвратятся, найти у нас чтобы зерно для их медленного колеса… Под небом отравленным более блёклы стебли другие, иначе монетами сон чеканится, нежели здесь, где мы ставим в игре на усладу, чем здесь, где во мраке забвенье меняют на чудо, где всё лишь в течение часа действительно, и с наслажденьем оплёвано нами, и брошено в жадные воды окон в светящихся ларцах: и бьются на улице ларцы во славу людей, облаков. Укройтесь же в ваши плащи и взойдите со мной на столы: как можно иначе заснуть, как не стоя, в объятьях бокалов? Пьём сны мы за чьё же здоровье ещё, как не медленного колеса? DAS GASTMAHL Geleert sei die Nacht aus den Flaschen im hohen Gebälk der Versuchung, die Schwelle mit Zähnen gepflügt, vor Morgen der Jähzorn gesät: es schießt wohl empor uns ein Moos noch, eh von der Mühle sie hier sind, ein leises Getreide zu finden bei uns ihrem langsamen Rad... Unter den giftigen Himmeln sind andere Halme wohl falber, wird anders der Traum noch gemünzt als hier, wo wir würfeln um Lust, als hier, wo getauscht wird im Dunkel Vergessen und Wunder, wo alles nur gilt eine Stunde und schwelgend bespien wird von uns, ins gierige Wasser der Fenster geschleudert in leuchtenden Truhen: es birst auf der Straße der Menschen, den Wolken zum Ruhm. So hüllet euch denn in die Mäntel und steiget mit mir auf die Tische: wie anders sei noch geschlafen als stehend, inmitten der Kelche? Wem trinken wir Träume noch zu, als dem langsamen Rad?
В ВИШНЕ хруст железных сапог. Льётся-пенится лето из шлемов. Чёрная чертит кукушка абрис свой на небесных вратах алмазами шпор. Из листвы – головой обнажённой – виднеется всадник. На щите его, еле виднеясь, - твоя улыбка: прибита гвоздями к стальной плащанице врага. Cад сновидцев ему был обещан, копья держит он наготове, чтобы роза вилась… Необутый однако летит по воздуху тот, кто похож на тебя больше всех: сапоги из железа пристёгнуты к тощим рукам, он и битву и лето проспит. Вишня кровь прольёт за него. EIN Knirschen von eisernen Schuhn ist im Kirschbaum. Aus Helmen schäumt dir der Sommer. Der schwärzliche Kuckuck malt mit demantenem Sporn sein Bild an die Tore des Himmels. Barhaupt ragt aus dem Blattwerk der Reiter.
Im Schild trägt er dämmernd dein Lächeln,
genagelt ans stählerne Schweißtuch des Feindes.
Es ward ihm verheißen der Garten der Träumer,
und Speere hält er bereit, daß die Rose sich ranke. . . Unbeschuht aber kommt durch die Luft, der am meisten dir gleichet:
eiserne Schuhe geschnallt an die schmächtigen Hände,
verschläft er die Schlacht und den Sommer. Die Kirsche blutet für ihn.
ПОСЛЕДНЕЕ ЗНАМЯ Травят дичь водянистого цвета в смутно брезжащих графствах. И поэтому маску надень и зелёным ресницы намажь. На эбеновый стол ставят миску с дремлющей дробью: от весны и к весне пенится-льётся вино тут, вот и короток год, и пылает приз этих стрелков – роза горит незнакомки: странствующая твоя борода, праздное знамя пня. Облака и лай кобелей! Они скачут, безумие в папоротник загнав! За блуждающим огоньком и дыханьем, как рыбаки, закинули сети! И канат натянули меж крон, приглашая нас танцевать! Опустили рога в ручей – голосом вабить учась. Но достаточно ль плотный тобой выбран плащ был, чтобы спрятать сиянье? Сном кружатся они у стволов, словно нам сновиденье суля. И сердца, мхом поросшие мячики бреда, подбросили вверх: о на башне наш стяг, водянистого цвета руно! DIE LETZTE FAHNE Ein wasserfarbenes Wild wird gejagt in den dämmernden Marken.
So binde die Maske dir vor und färbe die Wimpern dir grün.
Die Schüssel mit schlummerndem Schrot wird gereicht über Ebenholztische:
von Frühling zu Frühling schäumt hier der Wein, so kurz ist das Jahr,
so feurig der Preis dieser Schützen - die Rose der Fremde:
dein irrender Bart, die müßige Fahne des Baumstumpfs. Gewölk und Gebell! Sie reiten den Wahn in den Farn!
Wie Fischer werfen sie Netze nach Irrlicht und Hauch!
Sie schlingen ein Seil um die Kronen und laden zum Tanz!
Und waschen die Hörner im Quell - so lernen sie Lockruf. Ist dicht, was du wähltest als Mantel, und birgt es den Schimmer?
Sie schleichen wie Schlaf um die Stämme, als böten sie Traum.
Die Herzen schleudern sie hoch, die moosigen Bälle des Wahnsinns:
o wasserfarbenes Vlies, unser Banner am Turm!
ПЕСОК ИЗ УРН Весь в плесени, зелен забвения дом. И у каждых ветром носимых врат, обезглавленный, синий, - твой барабанщик. Он ударит тебе в барабан из болотной травы и терпких срамных волос; нарывающим пальцем ноги на песке твою бровь он начертит. Нарисует длиннее её, чем была, и губ твоих красный цвет. Ты наполнишь собой погребальные урны и накормишь сердце своё.
DER SAND AUS DEN URNEN Schimmelgrün ist das Haus des Vergessens. Vor jedem der wehenden Tore blaut dein enthaupteter Spielmann. Er schlägt dir die Trommel aus Moos und bitterem Schamhaar; mit schwärender Zehe malt er im Sand deine Braue. Länger zeichnet er sie als sie war, und das Rot deiner Lippe. Du füllst hier die Urnen und speisest dein Herz.
Дорогие друзья! С радостью сообщаю вам, что 8 июля, в среду, в клубе Bilingua (Кривоколенный пер., д. 10, стр 5), в рамках встреч с переводчиками "Метаморфозы", перед вами выступит поэт, прозаик и переводчик Вальдемар Вебер. Вальдемар Вебер - автор книг «Tränen sind Linsen. Gedichte und Essays», М.: Радуга, 1992 ; «Тени на обоях. Стихи и переводы с немецкого», М.: Весть-Вимо,1995; «Черепки», книга стихотворений, М.: ЛИА Романа Элинина, 2000; «Scherben. Gedichte», Augsburg: Verlag an der Wertach; автор поэтических переводов из Х. К. Артмана, Г. А. Бюргера, Г. Бенна, Б. Брехта, Йозефа фон Эйхендорфа, Э. Эренштейна, Г. Айха, П. Флеминга, А. Грифиуса , Й .В. Гёте,Ф. Грильпарцера, И. Голля, Й. Г. фон Гердера, Г. Гейне, Г. фон Гофмансталя, Г. Гауптмана, Р. Хух, А. Хольца, К. Кролова, Л. М. Кашниц, Г. Э . Лессинга, Г. К. Лихтенберга, К. Меккеля, Ф. В. Шеллинга, Г. Тракля, Л. Уланда и др., прозаических произведений: Г. Бенна, В. Гильдесгеймера, Э. Кестнера, З. Ленца, В.Д. Шнурре;
составитель многочисленных антологий, в том числе: «Из современной поэзии ФРГ», М.: Радуга, том 1,1983, том 2, 1987;
«Вести дождя», антология западногерманской поэзии 1945-1985, М.: Художественная литература,1987;
«Золотое сечение», двуязычная антология австрийской поэзии XIX и XX веков, М.: Радуга, 1988;
«Поэзия Люксембурга», люксембургские авторы XX века, М.: Радуга, 1988;
«Лира семи городов», поэзия немцев Румынии: Буковины, Трансильвании и Баната, М.: Художественная литература, 1992;
«Вильгельм Буш», большой альбом для детей и взрослых, М.: Фазис, 1994. В. Вебер в Журнальном Зале Русского Журнала
В. Вебер в Википедии Интервью с В. Вебером В. Вебер живёт в Аугсбурге. Сразу скажу, что наши эстетические взгляды сильно не совпадают, но тем интереснее может получиться разговор. Приходите, не пожалеете. Fri, Jun. 26th, 2009, 02:59 pm
Дорогие друзья!
Я уезжаю. Назад буду второго июля.
На время поездки у меня другой номер телефона: 89603040521
Это, если что-то срочное.
По всем остальным вопросам пишите на электронный адрес (в profile в открытом доступе).
8 июля, в среду, в рамках "Метаморфоз" - встреча с Вальдемаром Вебером.
Всех люблю. Ваш Алёша П.
Давно не было что-то у меня публикаций, и вот она, наконец, появилась, да сразу двойная - немножко стишков и перевод "Дионисийских дифирамбов" Ницше.
Скачатть в pdf. можно здесьСостав номера - там же. Спасибо Жене Сусловой ![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) suslove и Павлу Настину nastin
Tue, Jun. 9th, 2009, 07:42 pm
Кросс-пост
Каждый день в Москве проходит несколько поэтических вечеров, каждый из которых по-своему интересен. Самые разные авторы выступают со своими стихами – но вот до того, чтобы поговорить о них, обсудить, чем эти стихи замечательны и каково их место на карте русской поэзии, дело обычно не доходит. А многим это было бы интересно – и особенно молодым поэтам, принадлежащим к новому поколению, еще только формирующему свой взгляд на современную словесность. В интересах этого поколения – и всякого подготовленного читателя (включая самих поэтов), которому хотелось бы знакомиться не только с творчеством ныне действующих авторов, но и с их взглядами на общие принципы письма и частную реальность сегодняшнего стиха, – мы, поэт и критик Кирилл Корчагин и критик и поэт Мария Скаф, при содействии Виртуальной студии портала «Новая литературная карта России» открываем в гостеприимных стенах нового московского кафе «Ex Libris» новый цикл литературных встреч «Они разговаривают». Каждая встреча будет включать в себя выступление поэта со стихами и его общение с аудиторией: ответы на вопросы ведущих, присутствующих слушателей, а также другие вопросы, заранее заданные в Интернете. Ведущие программы или приглашенные эксперты своими выступлениями очерчивают проблемный горизонт беседы. В заключение гость программы и все желающие оставляют на память о вечере совместный автограф в коллекцию кафе «Ex Libris»! Первая встреча состоится в субботу, 13 июня, в 19 часов. Гостем «Ex Libris'а» будет поэт и критик Александр Скидан. Кафе «Ex Libris» расположено по адресу Бобров переулок, дом 6 (в двух минутах от станции метро «Тургеневская»/«Чистые пруды», во дворе Библиотеки имени Тургенева). via Мария Скафф alfa_bezz и Кирилл Корчагин stiven_dedal
Tue, Jun. 2nd, 2009, 02:55 am
Перепост
Пишет Елена Калашникова elka5678 : "5 июня (пятница) в 19.00 в Покровских воротах в цикле "По-русски с любовью. Встречи с переводчиками" вечер китаиста, переводчика китайской поэзии и прозы Ильи Смирнова и япониста, переводчицы японской поэзии и прозы Елены Дьяконовой. А тут мои интервью с этими замечательными переводчиками: http://old.russ.ru/krug/20010614_smir.html - Илья Смирнов (когда Илья Сергеевич баллотировался на пост ректора РГГУ, сделанный мной для интервью портрет, фигурировал в его анкете, вывешенной в универе) http://old.russ.ru/krug/20030131_kalash.html - Елена Дьяконова"
|
cranky